pravdoiskatel77 (pravdoiskatel77) wrote,
pravdoiskatel77
pravdoiskatel77

Русский император и трагедия первой мировой войны. Император командует русской армией.

Оригинал взят у pontokot в Русский император и трагедия первой мировой войны. Император командует русской армией.
Оригинал взят у gregonavt в Русский император и трагедия первой мировой войны. Император командует русской армией.

Из книги Анатолия Ивановича Уткина  «Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне».



Русский император и трагедия первой мировой войны. Император командует русской армией.

Начиная с 5 сентября, царь Николай, этот деликатный и внимательный человек, живет в скромном вагоне стоящего в тупике поезда, передоверяя основные военные решения подлинному таланту этих грустных дней — генералу Алексееву. Рядом губернский город Могилев, где в губернаторском доме жил столетием ранее наполеоновский маршал Даву; некоторые дома помнят полководцев Стефана Батория, где Петра Перового встречали с хлебом и солью и где Екатерина Вторая повстречалась с австрийским императором Иосифом Вторым. Николай Второй писал о прекрасном виде на Днепр и на окрестные дали» {Letters of the Tsar to the Tsaritsa, p. 74.}.

Теперь Бьюкенен уже не говорил царю лестных слов о русских и англичанах, как о грядущих хозяевах земли и моря. Напротив, обеспокоенные поражениями своего союзника, западные державы стали указывать на слабые места своего восточного партнера. Во время аудиенции 5 ноября 1915 г. речь шла о базовой некомпетентности русского экономического механизма.
Британский посол говорил царю, что «передаваемые ранеными солдатами рассказы о поражениях и колоссальных потерях, вызванные отсутствием снаряжения — следствие некомпетентности и коррупции чиновников — произвели большое впечатление и распространили недовольство» {Buchanan G. My Mission to Russia and Other Diplomatic Memories. Boston, 1923, vol. I, p. 250.} .


Царь Николай находился во власти надежд на организуемые приготовления, — он предпочитал говорить с солнечной стороне явлений. Он утверждал, что нация сохранила сплоченность, и у него «нет страха внутренних волнений». Раздраженный этим самоослеплением, Бьюкенен позволил себе довольно дерзкий вопрос о будущем: «Я слышал очень откровенные высказывания о невозможности сохранения того порядка вещей, который привел Россию на грань катастрофы». Осознает ли царь опасность для трона, будет ли он и в будущем защищать систему, которая в годину кризиса оказалась неспособной служить русским интересам?

Волнующий характер переживаемого момента, видимо, подействовал на императора Николая. Никогда не позволял он себе делиться сомнениями с иностранцем. Но Россия и Запад сплели свои судьбы, и, повинуясь, видимо, порыву, в редкий момент откровенных сомнений царь поделился с послом своими опасениями. «Если Россия потерпит внутренний крах, Германия воспользуется предоставившейся возможностью, чтобы постановить потерянное влияние — она будет пытаться посеять раздор между нами, восхваляя автократию в Петрограде и демократию в Лондоне». Как видим, опасения царя касаются опасности разлада союза России и Запада. Более жестокий оборот событий еще не приходил на ум императору Николаю.

Ритм жизни в ставке был размеренным и неспешным. Николай вставал в девять утра и отправлялся в вагон Алексеева, где начальник штаба докладывал ему об изменениях, происшедших за ночь — передвигал маленькие флажки на большой карте. Между одиннадцатью и часом он принимал иностранных послов, министров, советников — всех посетителей. Обед был простым: с обязательной рюмкой водки с предшествующими закусками; длился он примерно час. После обеда император возвращался в свой кабинет. В три пополудни подавали его «Роллс-Ройс», и он в компании четырех-пяти человек объезжал окрестности. Во время, двухчасовой поездки император останавливался для прогулок в лесу или по берегу реки. Ужин подавали в семь, по окончании которого Николай — страстный любитель прогулок на свежем воздухе — прогуливался снова. Если погода не сопутствовала, царь слушал музыку, смотрел кино, читал легкую (преимущественно английскую) литературу.

Царь находил свою походную кровать слишком жесткой, но тут же укорял себя — тысячи воинов спят прямо в поле на траве, в траншейной грязи. Все поведение монарха не слишком отличалось от привычек его ранних офицерских лет в Красном Селе {Бубнов А. В царской ставке: воспоминания адмирала Бубнова. Нью-Йорк, 1955, с. 179-181.} . В могилевской штаб-квартире не ощущалось страшного напряжения, характерного для штаб-квартиры Фалькенгайна или Людендорфа, где жестокое дело войны пронизывало воздух, где высшая сосредоточенность была условием жизни.

Император мог жить размеренной жизнью только потому, что ему в высшей степени повезло с выбором начальника штаба. Генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев вышел из гущи народа и своим продвижением был обязан исключительному трудолюбию и стратегическому таланту. Пятидесятисемилетний генерал знал одну страсть — защитить отечество, и он работал не покладая рук. Невысокого роста, худощавый, он держал в своей голове всю систему военной обороны России. В тяжелое время принял он командование: армия летом 1915 г. отступала на всех фронтах; упорно и методично Алексеев старался сохранить ее боевую мощь, готовил к новым боям в ожидании лучшего. Отступая в Польше и восточное, он не допустил нового Танненберга и сохранил мощь русской армии. Полный решимости восстановить место России в коалиции, противостоящей Центральным державам, он день за днем восстанавливал боевую силу русских дивизий. Он отошел от неимитируемых манер великого князя Николая Николаевича и практически перестал встречаться с сановитыми посетителями и иностранными гостями. Им владела одна страсть. Битвы 1915 г. унесли более двух с половиной миллионов людей, а пополнение едва превысило два миллиона {Россия в мировой войне 1914-1918 года (в цифрах). M., 1925, таблица 9.}. Но Россия больше не отступала.

Находившийся рядом генерал Лемке заносит в дневник: «Гигантская сила находилась в руках этого человека среднего роста, единственным желанием которого было служить отечеству умом и сердцем» {«Лемке M. 250 дней в царской ставке. Петроград, 1920, с. 142-149. [617].} . Временно замещавший его Гурко отмечает «необычайную скромность, доступность и простоту одаренного умного командира» {Gurko B. War and Revolution in Russia, 1914-1917. N.Y., 1919, p. 10-11} . Англичанин Нокс описывает Алексеева как человека «простых, непритязательных манер». У него не было харизматической ауры Николая Николаевича. Лишь демонстрируя свой стратегический талант, мог Алексеев подлинно впечатлить русского генерала и иностранного гостя {Knox A. Op. cit., vol. I, p. 331.} . Императрица также любила Алексеева — но лишь до того момента, когда он категорически отверг всякую возможность визита в ставку старца Григория.

Итак, императору Николаю по-своему нравилось его новое место. «Мой мозг отдыхает здесь — нет министров, нет беспокоящих вопросов, требующих осмысливания. Я полагаю, что это хорошо для меня» {Letters of the Tsar to the Tsaritsa, p. 315.} . Николай заверял императрицу, что его воля стала тверже и что он в ставке окреп. Умный Алексей создал такой распорядок и такие усладил, которые соответствовали наклонностям монарха. Ему нравилось принимать парады, рассматривать военные карты и иметь дело с дисциплинированными людьми. Он чувствовал себя комфортно на скромных церемониальных обедах, при раздаче наград, во время аудиенций.


Стоит ли делать какие-либо выводы? Мне думается, что читатель с лёгкостью их может сделать сам. Битвы 1915 года унесли жизни более двух миллионов русских солдат, а русский царь ведёт тихую размеренную жизнь в Ставке Верховного главнокомандующего, любит пешие прогулки и читает лёгкую английскую литературу, катается на роллс-ройсе....

Не надо говорить о царе плохо, не надо шельмовать и хулить его память, но всё-таки, наверное, пора бы уже перестать умиляться его человеческим качествам: любил жену, детей, знал пять иностранных языков, был набожным, мягким, интеллигентным.... Всё так, и слава Богу. Но нельзя забывать, что когда мы говорим о последнем Императоре России, мы говорим не о простом человеке, а о единоличном руководителе огромного государства, которое он своими решениями, своей некомпетентностью и своей слабостью оставил на грани исторической гибели. Давайте, наконец, признаем очевидное, что Николай Второй был очень хорошим человеком, но очень плохим правителем великой державы. И договоримся, что при всей его святости (он не избежал исторического счёта и сполна испил уготованную ему чашу страданий) России не нужен и недопустим руководитель хоть отдалённо похожий на святого, милого и набожного Николая Второго. Давайте помнить святого страстотерпца, почитать его, но давайте не будем гневить Бога и молить Его, чтобы нам был дарован новый Николай Второй! Для России слабый правитель, будь он хоть самым милым и мягким – это смерть. А Россия хочет жить, и она должна жить!

Tags: Николай 2, первая мировая
Subscribe
promo pravdoiskatel77 февраль 14, 01:31 Leave a comment
Buy for 60 tokens
Оригинал взят у beriozka_rus в За сносом в Европе памятников героям Второй мировой войны стоят США Американцы требуют от одной из восточноевропейских стран ускорить снос памятников героям Красной армии. Об этом заявил глава МИДа Сергей Лавров. Речь может идти о Польше или Болгарии,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments