pravdoiskatel77 (pravdoiskatel77) wrote,
pravdoiskatel77
pravdoiskatel77

Category:

Общественное и личное


…Каждый год 31 декабря Женя Лукашин ходит в баню, вечно молодая Гурченко поёт про "пять минут", а НИИшные чародеи пытаются сварганить волшебную палочку для нужд системы обслуживания. Так было и так, вероятно, будет очень долго — пока существует новогодняя телепрограмма. В этих фильмах зашифрованы культурные коды советского мировоззрения — не только официального, но и народного. Если хотите — обывательского, ибо Новый Год считался "неформальным" праздником.

Во всех новогодних кинолентах мы прослеживаем отношение социума к дилемме "общественного" и "личного". Неслучайно оттепельные герои справляют Новый Год в своём рабочем коллективе, интеллигенция времён Застоя — в уютных, но при этом стандартных квартирах, а предперестроечный коллектив опять стремится в банкетный зал, на грандиозную дискотеку… Итак, наша "Карнавальная ночь" (1956) случается в разгар Оттепели — то была эра коллективизма, когда всё персональное и частное задвигалось, считалось малоценным. Точнее — мещанским, тухлым. Фестивальные танцы на площадях. Чтение стихов в громадных аудиториях. Пение авторских песен в походах и загородных электричках. Встречи друзей в молодёжных кафе — чтобы к любой компании мог присоединиться всякий посторонний гость. Просто так. До хрипоты спорить о кибернетике, а на выходе затянуть про "солнышко лесное". Весёлая суета и бесконечность дружбы. Энергичная потребность быть вместе, танцевать в большом зале, устраивать курьёзы и розыгрыши. Не просто так — с особым "оттепельным" смыслом. Современные киноведы склонны видеть в Огурцове характерного сталинского чиновника, боящегося сделать или хотя бы сболтнуть лишнее, полагающего, что праздник — дело нешуточное. Даже его секретарша выглядит как стандартная блондинка с "тоталитарных" плакатов предыдущего царствования. Её тонко противопоставляют диоровской лёгкости Крыловой-Гурченко. Смех без причины стал чем-то вроде знаковой детали времени. Одно дело — развенчать Большой Стиль с трибуны и совсем другое — в новогодней кинокомедии. Доходчивее, живее… вкуснее. В мелодраме "Карьера Димы Горина" (1961) восприятие смещено в сторону лирики и романтики. Тайга, строительство ЛЭП, бывший клерк Дима Горин и — фантастическая девушка из грёз, у которой даже имя сказочное — Галя Берёзка. Они — наедине. Однако же — наедине со всеми. Принудительная коллективность новогодней ночи. Тосты, посвящённые свершениям. Но становится ясно: люди вместе не только потому, что им некуда деться. Им хорошо в тёплой компании. Радиоприёмник "Турист" выдаёт задушевное: "…А снег идёт, а снег идёт / И всё вокруг чего-то ждёт…".

Новогодний фильм "Зигзаг удачи" (1968) каждый раз хочется назвать "зигзагом неудачи", причём не режиссёрской — Рязанов талантлив, не актёрской — в кадре мы видим филигранную игру, а… всеобщей неудачи. Какое-то унылое безнадёжье, помноженное на зависть всех ко всем. Не получилось Прекрасное Далёко, вильнули в сторонку, но кипучий коллективизм всё ещё бьёт по нервам и требует расправы. В том фильме кошмарно всё: от феерического предновогоднего соцсоревнования — до метаморфоз, происходящих с людьми при виде купюр. Логичный финал 60-х. Модерновая стекляшка фотолаборатории с не менее зовущим названием — "Современник". Провинция, где откровенно скучно. Тоска буквально разлита в атмосфере. В круге первом. И ничего — никогда. Склочно-утомляющий мирок "Зигзага…" уже не может бытовать по правилам "Карнавальной ночи", но пока ещё не смеет жрать салаты, как в "Иронии судьбы". Громыхать и трубить о доблестях — требуемо, но не нужно. Затоваривать квартиру и хвастаться импортными трофеями ещё не вполне комильфо. Поэтому приходится уличать и подличать. И друг друга фотографировать для выполнения плана. Если человек не знает, чем заняться и куда плыть, — он всегда пребывает в унынии. Фильм про зигзаг удачи — талантливое отражение социальной кручины. И снег валит из серых туч, и ни одного солнечного блика. Куда грести?

Огневую радость коллективизма попытались воссоздать и в претенциозной комедии "Эта весёлая планета" (1973), когда приём давным-давно не работал. Натужное веселье молодых интеллектуалов, песни-пляски, цирк и маскарадность. Прибытие инопланетян — они вливаются в кутерьму празднования. Примечательно, что их, в общем-то, никто не замечает, и это тоже — маркер времени. Ощущается усталость — друг от друга, от общения. И от всей этой шестидесятнической суматохи, которая хороша только в юности, когда у тебя нет квартиры, машины и детей.

Разгар 70-х — это вовсе иное. Материальная суть вещей оказалась интереснее космических идеалов. Бородатые физики-лирики закрылись на шестиметровых кухнях, чтобы спорить о Булгакове и Кафке, а их заскучавшие жёны (бывшие скалолазочки) выстроились в очередь за импортными батниками, блейзерами и шузами. Новогодняя сумятица "Иронии…" вся пронизана культом быта. Насмешка над тезисом "чтоб всё как у людей" превращается в гротеск: одинаковость квартир, мебели… судеб, желаний, интересов. Бесконечное смакование французских духов и домашних выпечек, салатиков, заливных рыб (которые, конечно, гадость, но без них уже никак не возможно). Компания — это для пацанов и студенточек. Лукашин не хочет ни к каким Катанянам, а Галя бездарно врёт про ресторан "Седьмое небо". Зачем друзья, когда можно жевать вдвоём? Остаётся только баня как некий жест старинной традиционности — вы можете себе представить положительного героя Оттепели, который бухал бы с друзьями в бане?! Здесь же всё на своих местах: банька, водочка, а дома — телевизор и наряженная ёлка. Даже попадая в передрягу, наш Лукашин оказывается… в точно такой же квартире, но уже в Ленинграде. То бишь выбора-то и нет — всё та же мебель фасона "стенка" и модная электробритва страдающего Ипполита… Налицо социальный конфликт, хотя он и подаётся в формате борьбы за красивую женщину. Ипполит — из породы негнущихся, правильных, всё запрещающих людей, которые испытывают сложности при столкновении с любой иррациональностью. Его главный враг — тот самый "смех без причины". Он для него, как в русской пословице, — признак дурачины. Забавная деталь: фоном прокручивается "Соломенная шляпка", где повзрослевшая, но всё ещё искромётная Людмила Гурченко выплясывает в пышном кринолине. Печальный монолог Ипполита: старое уничтожить просто, а вот новое создать — очень и очень трудно. Лукашин — этот нечаянно-негаданный, но закономерный разрушитель — выпрыгивает, как чёрт из табакерки. Типичный кухонный интеллигент с бардовским настроем и гонором образованщины, воспетой как раз в те годы Александром Солженицыным. Когда из всех щелей прокричат: "Перемен! Требуют наши сердца!" — Лукашин пойдёт и растопчет, а пока он всего лишь увёл блондинку…

В 80-х снова затеялась эра тусовок, больших компаний, дискотек и сборищ. Люди хотели выйти на улицу, а молодёжь начала собираться в стаи. Это произошло не в момент Перестройки, а задолго до. В 1981-83 годах организовывались юношеские объединения "по интересам", стали активно создаваться молодёжные кафе — как и в 60-х, а комсомольские лидеры делали себе имя на организации диско-клубов. В программу тщательно вписывались "беседы о высокой культуре и опасностях современной поп-индустрии", а под шумок устраивались танцплощадки с маленькими барами. Но даже не в этом суть: в 80-х люди испытывали острую потребность в коллективности, которая не была бы связана с типичной советской риторикой. Дискотека VS демонстрация. Диспут о рок-музыке VS сбор металлолома. Клуб любителей фантастики при районной библиотеке VS вечер политпросвещения при ЖЭКе. Именно это общественное бурление мы наблюдаем в "Чародеях" (1982): всем кажется, что быть вместе, отмечать новые рубежи в шикарном зале, — это остро и волнующе. "Этот мир ослепительно молод — столько лет ему, сколько и нам!" — поют герои в финальной песенке, и кажется, что всё-всё будет хорошо!.. "Чародеи" — творение братьев Стругацких. Вещь написана как продолжение знаменитого "Понедельника…". Вроде бы всё на месте: сказочный НИИ, волшебные палочки, говорящие коты. Но смысл катастрофически поменялся. В 60-х культ любимой работы постулировался и не обсуждался. Вкалывать оказывалось интереснее, чем отдыхать. Понедельник из "дня тяжёлого" становился днём праздничным, а работники фантастического института даже в новогоднюю ночь срывались из дома, чтобы сегодня, сейчас ещё немножко поработать.

В "Чародеях" всё иначе: "поумневшие" доктора околовсяческих наук с ленцой фланируют по коридорам монструозного здания и увлечённо готовятся к новогоднему балу. Модно одетые, динамичные, амбициозные. Воюют друг с другом за начальственные кресла, делают карьеру, подсиживают. Реально работают во всём этом нарядном гадючнике только двое — Брыль и Ковров — этакие последние "могикане" 60-х. Ещё одна занятная деталь — волшебная палочка. Она материализует объекты и услуги, которые, по идее, должны выпускаться лёгкой промышленностью и предоставляться сферой обслуживания. Безо всякого чародейства! Палочка не бесплатно раздаёт конфеты — там всегда прилагается товарный ценник. Однако вызвать такси без помощи волшебства становится затруднительно, как, впрочем, и получить сдачу у таксиста. В "Понедельнике…" учёные занимались, по их же словам, "счастьем человеческим", а нынче — колдуют с целью получения обыденной вещи. Целый НИИ работает над проблемой! Потому что… не работает система?! В этой милой новогодней сказочке зарыто больше, чем явлено. Белый костюм с чёрной рубашкой а-ля Джон Траволта можно только наколдовать. Букет цветов? Не вопрос — один взмах. Даже скатерть-самобранка — и та кормит всякой гадостью, пока на неё не прикрикнешь. Озабоченность "дефицитом" превратилась в навязчивую мысль и перестала монтироваться с реальностью…

Но главное, что все эти фильмы (за исключением "Зигзага удачи") давали стойкое ощущение радости, причём радости — перманентной, явной, необсуждаемой. Они транслировали: "Мы живём хорошо, а завтра будет ещё лучше!". Всё идёт по плану. Поэтому мы до сих пор так любим старое новогоднее кино.
http://zavtra.ru/blogs/obshestvennoe_i_lichnoe

Tags: личное, общество
Subscribe
Buy for 60 tokens
Оригинал взят у beriozka_rus в За сносом в Европе памятников героям Второй мировой войны стоят США Американцы требуют от одной из восточноевропейских стран ускорить снос памятников героям Красной армии. Об этом заявил глава МИДа Сергей Лавров. Речь может идти о Польше или Болгарии,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments