Previous Entry Share Next Entry
О героических латышах и подлых, трусливых русских
pravdoiskatel77
Оригинал взят у seva_riga в О героических латышах и подлых, трусливых русских
Латышским детям рассказывают историки и власти Латвии, а он них - запрещенный в этом "оазисе политкорректности" - Владимир Симиндей:


О «СОВЕТСКОЙ ОККУПАЦИИ» И ЛАТЫШСКИХ ЛЕГИОНЕРАХ СС

— Как бы вы охарактеризовали историческую политику, которую проводит официальная Рига в последние 25 лет?

— В основание «национальной» идеологической конструкции был положен тезис латышских эмигрантских кругов о прибалтийских странах как жертвах двух тоталитарных режимов. В итоге советский режим стали изображать как «существенно более опасный и наихудший» для титульных балтийских народов по сравнению с нацистским. При этом нужно отметить, что концепция «советской оккупации» Латвии послужила оправданием для лишения значительной части населения республики политических и ряда экономических прав. Позорный институт массового «негражданства» является одной из основ созданного в Латвии режима этнократии, что не может не оказывать влияния на официальную историческую науку.

— Насколько я понимаю, основы исторической политики Латвии закреплены на законодательном уровне?

— Совершенно верно: речь идет о целом ряде политико-декларативных актов латвийских органов власти. К ним следует отнести декларации Сейма «Об оккупации Латвии» от 22 августа 1996 года, «О латышских легионерах во Второй мировой войне» от 29 октября 1998 года и «Об осуждении осуществлявшегося в Латвии тоталитарного коммунистического оккупационного режима СССР» от 12 мая 2005 года. Эти документы сохраняют силу до сих пор.

В декларации о латышских легионерах СС, например, заявлено: «В тридцатые годы ХХ века в Европе сформировалось два больших тоталитарных террористических государства. Реализация агрессивных целей этих государств началась с подписания так называемого пакта Молотова-Риббентропа, в результате которого была ликвидирована государственная независимость Латвийской Республики и ее попеременно оккупировали как СССР, так и Германия».

Там же наглым образом утверждается: «Целью призванных и добровольно вступивших в легион воинов была защита Латвии от восстановления сталинского режима. Они никогда не участвовали в гитлеровских карательных акциях против мирного населения. Латышский легион, так же как и финская армия, воевал не против антигитлеровской коалиции, а только против одной из стран-участниц — СССР, которая в отношении Финляндии и Латвии была агрессором». Более того, парламентская декларация вменяет в обязанность правительству «заботиться об устранении посягательств на честь и достоинство латышских воинов в Латвии и за рубежом»!

Разумеется, закрепление этих политико-идеологических концепций на государственном уровне не могло не оказать вненаучного влияния на деятельность латвийских историков.

При этом надо сказать и о том, что в 1990-е в Латвии была создана и развита инфраструктура государственной исторической политики в Латвии. Она включает в себя множество взаимодополняющих элементов с государственным и неправительственным статусом: Музей оккупации Латвии, комиссию историков при президенте, комиссию по подсчету ущерба от пребывания республики в составе СССР, комиссию по изучению деятельности КГБ и т. п. Работа всех этих структур благожелательно освещается, а то и навязчиво пропагандируется в ведущих латышских СМИ.






ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

— Свою государственность латыши впервые обрели только после окончания Перовой мировой войны. А какой в учебной литературе предстает более ранняя история латышского народа? Что сказано там, допустим, о Северной войне и Петре I? Какой показана жизнь латышей в Российской империи?

— Если совсем кратко описать образ истории, подаваемый в латвийских школьных учебниках и пособиях, то получается следующая картина. Централизация России как крупного государства с «агрессивными устремлениями» повлекла за собой настойчивые попытки овладеть прибалтийскими землями. Ливонская война принесла «неслыханные бедствия латышскому народу»: русскими были «полностью разграблены и сожжены» не только замки и немецкие поместья, но и крестьянские хозяйства латышей. Самих латышей русские «безжалостно убивали». Еще большее разорение этих земель произошло при Петре I. В учебниках можно встретить такой пассаж: «На завоеванной территории русские войска занимались грабежом, поджогами, убивали или уводили в плен местных жителей».

По версии латвийских историков, присоединение Латвии к Российской империи в XVIII веке лишь ухудшило положение здешних крестьян и усилило обособленность Латгалии, которая стала частью Витебской губернии. Утверждается, что латышский народ испытывал «двойной национальный гнет» — как со стороны немецких помещиков и священников, так и со стороны русского правительства и чиновников, которые даже пытались «спаивать» крестьян. Подчеркивается, что «индустриальная революция» в прибалтийских губерниях сопровождалась «русификацией» и при этом «угнетатели» недооценивали латышский народ, неудержимо стремившийся к знаниям. Период национального пробуждения увенчался «Первой народной революцией» 1905 года, которую, однако, жестоко подавили царские войска.

— То есть революция как таковая — это благо с точки зрения латвийской официальной историографии?

— По крайней мере про Февральскую революцию 1917 года, приведшую к краху Российской империи, говорится, что она открыла «широкие возможности для автономии живущих в России народов» и «латышская нация использовала историческую возможность и завоевала суверенное государство».

Октябрьский вооруженный переворот обострил ситуацию в России, но большевики, как утверждается в учебниках, «не отказались от имперской идеи». Однако их попытка в 1919 году с помощью «военного вторжения и разжигания гражданской войны» утвердить в Латвии коммунистический режим не увенчалась успехом. Потом была «Освободительная борьба», которая завершилась подписанием 11 августа 1920 года мирного договора с Советской Россией и признанием Москвой независимого Латвийского государства «на вечные времена». В этих условиях, отмечается в учебниках, сильно выросли и окрепли «государственное сознание латышей, вера в свое государство и его будущее».

Несмотря на стилистические и методические различия, встречающиеся у разных авторов школьной учебной литературы, всю ее в целом характеризует не только строгое соблюдение рамок образовательных стандартов и их предписаний, но и своеобразная националистическая «оптика», сквозь которую смотрят на свое и чужое прошлое.

— Не секрет, что история периода Второй мировой войны в прибалтийских государствах активно мифологизируется. А в отношении Первой мировой мифов меньше?

— Да, меньше. События Первой мировой войны не кажутся столь актуальными. Общественный интерес к ним не в такой мере высок, хотя и был несколько подогрет новым президентом Латвии Раймондом Вейонисом в августе 2015 года, когда отмечалось столетие с начала формирования добровольческих батальонов латышских стрелков.

Тем не менее надо сказать, что за сто лет накопилось немало мифов, главным образом антироссийских и антирусских, так или иначе связанных с Великой войной, — от примитивных выдумок о русских генералах, якобы специально сдававших литовские и латвийские территории немцам и мстительно славших — «за 1905 год» — на верную гибель латышских стрелков, до легенд о том, что урон от русских войск местному населению здесь был большим, чем от немецких. Все эти мифологические конструкции в ходу и сегодня. В целом же латышские «докрасные» стрелки в учебной литературе преподносятся как образчик мужества и предтеча национальной армии.

— А о красных латышских стрелках что рассказывается?

— Прежде всего отмечу, что в латвийских учебниках истории делается акцент на том, что в годы Первой мировой войны царское правительство «уступило требованиям латышской общественности» и разрешило создать стрелковые части, которые прославились своей храбростью. Что же касается красных латышских стрелков, то они упоминаются в учебных пособиях в связи с установлением советской власти на территории Латвии, а также в связи с Гражданской войной в России. Здесь надо подчеркнуть, что в зависимости от пристрастия авторов в школьных учебниках можно найти отголоски двух противоречивых рефренов: или «хотя и красные, но латышские же стрелки», или «хотя и латышские, но все же красные».

— Своеобразный плюрализм мнений в рамках одной концепции…

— Вместе с тем заметен мотив снятия большей части ответственности за деятельность латышей на территории России в период Гражданской войны: их-де вовлекали, чуть ли не совращали! Так, в учебном пособии Ивара Баумерта, Гунара Курловича и Андриса Томашуна читаем: «После развала старой русской армии положение латышских стрелков было тяжелым. Тысячи русских военнослужащих просто покидали свои воинские части и отправлялись по домам на просторы России, а родная земля латышских стрелков была оккупирована немецкими войсками. Гордость стрелков не позволяла сдаться, поэтому они остались в своих полках и оказались на службе у правительства большевиков».

В другом учебнике за авторством Курловича и Томашуна дается следующая трактовка событий тех лет: «Россию раздирали военные действия и смута, в которые большевики широко вовлекали латышские стрелковые части. Их посылали на ликвидацию бунта бывших союзников большевиков — левых эсеров в Москве, против белогвардейской армии адмирала Колчака и в другие места».






ЦИНИЧНЫЙ ЗНАК РАВЕНСТВА

— А какой показана история Латвии межвоенного периода?

— В учебниках пишут о том, что в эти годы сбылась многовековая мечта латышского народа стать хозяином на своей земле. И поэтому описание межвоенного периода близко к идиллическому. Говорится, что в 1920-е Латвия создавала собственную национальную государственность, восстанавливая хозяйство и взращивая демократию. Земельная реформа привела к образованию новых и укреплению старых крестьянских хозяйств, которые не только полностью обеспечивали Латвию сельхозпродуктами, но и продавали их за границу. Тогда поощрялась общественная активность, бурно развивался парламентаризм. Впрочем, при этом признается, что закон о выборах имел много недостатков…

— А потом Карлис Улманис и вовсе совершил государственный переворот и покончил с многопартийностью в предвоенной Латвии…

— Это произошло 15 мая 1934 года. Наступившие улманисовские времена авторами учебных пособий характеризуются как противоречивый период в истории Латвии. С одной стороны, имело место попрание демократических начал, с другой — наблюдались «рост благосостояния народа» и «весьма значительные успехи» в хозяйственной жизни. В подтверждение упоминается о возведении в Риге самого большого крытого рынка в Европе, о строительстве Кегумской ГЭС, о налаживании производства фотоаппаратов Minox…

— Что пишут в учебной литературе о положении русскоязычного населения в это время?

— Внятных оценок и подробностей обхождения с национальными меньшинствами в годы авторитарной националистической диктатуры Улманиса в школьных учебниках я не встречал.

— Российский историк Михаил Мельтюхов утверждает, что в условиях начавшейся Второй мировой войны никаких шансов сохранить суверенитет у прибалтийских государств не было. Согласны ли авторы учебников в Латвии с таким выводом?

— Скорее да. Но источником всех бед Латвии они считают не экспансионистские планы Гитлера, а пакт Молотова-Риббентропа. Его называют «договором о разделе государств Восточной Европы» и в значительной мере искажают смысловую нагрузку секретных протоколов.

В одном из учебных пособий на латышском языке встречаются такие формулировки: «Хотя идеологии национал-социализма и коммунизма были взаимно ненавистны, Гитлер и Сталин единодушно договорились об уничтожении новых государств, появившихся после краха старых империй. Пакт Молотова-Риббентропа являлся межгосударственным договором, служившим кратковременным интересам Германии и Советского Союза по обеспечению мира между собой. В то же время обе стороны готовились к взаимной борьбе не на жизнь, а на смерть. Заключившие договор стороны умышленно и бессовестно не принимали во внимание права Балтийских стран, Польши, Финляндии и Румынии на свободу, независимость и самоопределение». В результате заключения пакта, как подчеркивается во всех латвийских учебниках, рассказывающих об этом периоде, СССР летом 1940 года «оккупировал» и «аннексировал» Латвию. Президенту Улманису ставят в укор то, что под угрозой применения военной силы он капитулировал, не спросив мнения народа.

— А как в учебниках интерпретируется тот факт, что латышские легионеры СС давали присягу на верность фюреру Третьего рейха Адольфу Гитлеру? Рассказывают ли пособия о том, что латышские каратели участвовали в уничтожении мирного населения на территории России, Белоруссии, Украины, Польши? И как вообще оценивается в учебниках роль латышских пособников нацистов?

— В оценках действий латышских коллаборационистов присутствует своего рода «сдержанность» и даже оправдательная риторика: «Сперва нацистов встречали как освободителей, потому что жители тяжко пострадали от репрессий советского режима. Многие надеялись, что нацисты восстановят государственную независимость, однако скоро оказались под новой оккупационной властью. Уже в первые дни войны формировались группы сопротивления, которые препятствовали отступлению красноармейцев, организовывали диверсии. В городах из добровольцев [бывших полицейских, айзсаргов, солдат] формировались подразделения самообороны, которые поддерживали порядок в городах, охраняли важные объекты. Немцы эти подразделения преобразовали во вспомогательную полицию, так как не хотели допускать создания самостоятельных латышских вооруженных формирований».

В дальнейшем, сказано в учебниках, германские оккупационные власти «незаконно призывали» в Латышский легион СС. Несмотря на это, отмечается ниже, латышские воины «сражались храбро, они верили, что свобода Латвии будет восстановлена».

— Такое утверждение нельзя назвать наивным. Оно циничное и лживое. Согласны?

— Конечно. Характерным является ретуширование принадлежности латышских легионеров войскам СС: во многих учебниках эти две буквы опускаются или подчеркивается, что привязка к СС была чисто формальной. Стоит ли удивляться, что сам факт присяги на верность Гитлеру упоминается далеко не во всех учебных пособиях.

При этом авторы учебников и в тексте самой присяги пытаются найти предлог для снятия моральной ответственности с тех, кто ее давал. Например, учитель Валдемарпилсской средней школы, автор учебников по истории, доктор педагогических наук Индулис Кениньш полагает, что «если не клясться, а только давать торжественное обещание, пусть и именем Бога, то данный акт все же имеет меньший моральный вес».

В целом же ясно просматривается тенденция к «рафинированию» истории Латышского легиона СС, к прославлению его в качестве чуть ли не национально-освободительного соединения, преувеличению боевой доблести легионеров, замалчиванию преступлений…

— Как трактуются характер и итоги Второй мировой войны в учебниках истории Латвии?

— В духе догматов «оккупационной» риторики в адрес Москвы, уравнивания советского и нацистского режимов, а также собственного этноцентризма — с выпячиванием «своих» жертв и замалчиванием «чужих», и в том числе тех преступлений, что были совершены «своими». Все, как уже отмечалось, сводится к следующей формуле: два тоталитарных режима стремились к взаимному уничтожению, заставляя народ Латвии участвовать в этой борьбе «в ущерб его национальным интересам». Ну а по итогам Второй мировой войны Латвия «опять попала под советское оккупационное ярмо». А кроме того, детям навязывается представление, будто «у Нюрнбергского процесса имелись при этом и теневые стороны: он был сильно политизирован, особенно потому, что на него влиял сталинский СССР».






ИСТОРИЯ В «СТРАДАТЕЛЬНОМ ЗАЛОГЕ»

— После войны СССР создал заново и восстановил сотни крупных промышленных предприятий на территории Латвии, оказав большое влияние на экономическую жизнь республики. Говорится ли об этом в учебниках? Какой предстает в них советская эпоха?

— Об очевидных достижениях послевоенного периода Латвийской ССР если и упоминаются, то обязательно в негативистском контексте. Они увязываются с отрицательными явлениями. Вот и выходит у многих авторов учебников, что в течение всего времени «советской оккупации» СССР целенаправленно проводил «геноцид против народа Латвии», осуществлял «террор», «усиленную русификацию» и «колонизацию», пытался с помощью «мигрантов» и «необоснованного роста промышленности» добиться главной своей цели — «уничтожить идентичность» латышей.

По утверждению создателей учебников, латышская культура если и развивалась, то «в неблагоприятных условиях», а уровень жизни народа так якобы и не достиг довоенного даже в период брежневской стагнации. И только начало перестройки послужило стимулом к новому пробуждению латышского народа. Именно тогда творческая интеллигенция республики открыто заявила о «советской оккупации». Был создан Народный фронт Латвии, который постепенно радикализировал требования (вплоть до «восстановления независимости»), отразившиеся в Декларации Верховного Совета Латвии от 4 мая 1990 года. Ученикам дают понять, что «оккупационные» войска, коммунисты и часть «инородцев» сопротивлялись чаяниям латышской нации.

В общем, все это скорее напоминает целенаправленное и преднамеренное очернение послевоенной истории Латвийской ССР, чем спокойный и взвешенный разбор светлых и темных сторон жизни в советскую эпоху.

— Если оценивать латышские учебники истории в целом, то каковы их плюсы и минусы?

— В 2000-е годы учебники стали красочнее, тональность изложения эмоционально заостренных вопросов стала чуть более спокойной. Стало меньше фактических ошибок и совсем уж абсурдных сентенций. Встречаются интересные методические находки.

Разумеется, многое по-прежнему зависит от конкретного учителя: будет ли он на уроках сглаживать острые углы негативистских формулировок и провокационные утверждения из учебников или, наоборот, поведет «натаскивание» в их русле. О минусах догматизма, неумеренности в исторических претензиях к России при подаче всей своей истории в «страдательном залоге» мы уже говорили. Не будем забывать, что сам тезис о «советских оккупантах», воспроизводимый в школе, используется официальной Ригой не для абстрактной характеристики канувших в Лету событий, а для сохранения средневекового по своей сути института «неграждан», оправдания многих современных социально-экономических проблем «последствиями советского тоталитаризма» и подготовки к выдвижению историко-финансовых претензий к России.







promo pravdoiskatel77 november 2, 20:48 16
Buy for 60 tokens
У политиков бывают иногда совер шенно безвыходные положения, когда приходится делать то, что делать вредно и потому не хочется. Именно к такому случаю надо отнести появление Путина в компании Патриарха Кирилла и мэра Москвы Сергея Собянина на открытии мемориала Стены скорби по жертвам…

?

Log in

No account? Create an account