pravdoiskatel77

Category:

Страна исправляет ошибку

афганский поход — это последний поход Красной империи

Александр Проханов 

Афганский поход — это последний поход Красной империи. Афганский  поход — великий и трагический. Армию посылало в поход могучее советское  государство, оберегая свои границы от исламских боевиков и погромщиков.  Но возвращалась армия в другую страну — страну Горбачёва, который  лепетал об общечеловеческих ценностях и о том, что Европа — наш общий  дом. Очень скоро наш «общий дом» Европа вместе с натовскими танками  приблизился к Пскову, и общечеловеческими ценностями стали европейские  гомосексуалисты, занявшие посты мэров и президентов.

40-я армия  воевала в Гиндукуше, и в неё стреляли гранатомёты моджахедов, а с тыла  били кинескопы либеральных телеканалов. Оплёванная, окровавленная, эта  армия вернулась в страну, где её не встречал президент, где её ждали  поругание, бандитские расстрелы, разборки и трагический 1993 год, когда  одни «афганцы» поднялись на других.

Сегодня страна исправляет ту  трагическую ошибку, когда 40-я армия устами либеральных витий называлась  «армией палачей». Государство, понимая, что оно не может существовать,  если лучшие её сыны подвергаются осмеянию и осквернению, признаёт за  афганским походом его величие, его значение, его общерусскую сущность.  Этот поход столь же велик, как поход Скобелева через Усть-Урт, когда  русские полки брали Бухару. Как жуковская война у Халхин-Гола, когда  отбивали атаки японцев на границах России.

В память об афганском  походе построена церковь в смоленском селе Рыбки. Светлый, чудесный храм  с белыми, ещё не покрытыми росписями, стенами. «Афганцы» решили  расписать эти стены фресками афганского похода, внести солдат, офицеров и  генералов 40-й армии в атмосферу святости. Чтобы прихожане, молясь  Господу о сбережении своих семей, об искуплении своих грехов,  одновременно молились о 40-й, воздавали ей честь и божественную память.

На  этих белых стенах будет изображён штурм дворца Амина, летящие по  «серпантину» боевые машины пехоты и отважный спецназ, кидающийся на  пулемёты охраны, пробивая путь к покоям Амина гранатами и выстрелами в  упор. Хвала тебе, «мусульманский батальон» под командованием Василия  Васильевича Колесника! Хвала тебе, Яков Семёнов, мой брат и друг, который дошёл до того золочёного буфета и выпустил обойму в Амина!

Там  будет фреска, изображающая восстание хазарейцев в Кабуле и тысячные  толпы, несущие зелёные флаги. Мы сидели в осаждённом отеле, и нас  защищал молодой витебский десантник. Русские женщины подносили ему,  лежащему с автоматом, рюмку водки и хлеб с копчёным мясом. Хвала тебе,  неизвестный десантник!

Там будет Саланг, по которому из Союза шли  колонны наливников, поставлявших керосин для наших самолётов. Грузовики,  полные снарядов и бомб, а по ним из горных засад били крупнокалиберные  пулемёты моджахедов. Колонны взрывались, останавливались и горели. И  танки, выходя навстречу бою, сбрасывали КамАЗы, закупоривающие дорогу.  Колонна двигались дальше, и её на своих машинах и бэтээрах сопровождал  мой друг Валентин Глушко, комбат горно-стрелкового батальона,  защищавшего Саланг. Хвала тебе, Валентин Глушко!

Там будет  Панджшер, это грозное место, которое наши войска брали не раз и не два и  каждый раз теряли его под мощными ударами Ахмада Шаха Масуда. Туда, на  передовую, в Кинджоль, приезжал командующий 40-й Игорь Николаевич  Родионов, и мы на бэтээре ездили на линию огня и видели наши танки,  которые били прямой наводкой по пещерам моджахедов. А оттуда по ним  хлестал огонь пулемётов, и стальные сердечники впивались в вязкую броню  танков. И танки возвращались, чтобы пополнить боекомплекты и горючее,  утыканные этими колючками, как ежи.  Хвала тебе и слава, Игорь Николаевич Родионов!

А  ещё там будут вертолёты, которые пикировали на зенитные установки  моджахедов и горели. И лётчик, сидевший в охваченном пламенем вертолёте,  крикнул в эфир: «Прощайте, мужики!» Слава вертолётчикам! Слава командиру полка Виталию Павлову и отважному вертолётчику Анатолию Сурцукову!

Там  будут отряды спецназа, которые перехватывали караваны в пустыне  Регистан, красной, как марсианские пески. Мы высаживались из-под  свистящих винтов на песчаные барханы и бежали к караванам верблюдов,  выставив вперёд, кто автоматы, кто фотокамеру. И погонщики верблюдов,  коричневые и сухие, как старые деревья, смотрели, как солдаты протыкают  щупами и шомполами перемётные мешки на спинах верблюдов, отыскивая в них  оружие и взрывчатку. Хвала вам, бойцы спецназа, работавшие в Регистане!

Там  будет Шиндандская дивизия и 101-й Гератский полк. Неуклюжие «кунги»  двигались к Герату, развёртывали командные пункты, антенны, установки  залпового огня, и над городом подымались клубы разрывов, огромные и  вязкие, как великаны. А колонны  боевых машин, развернув пушки, «ёлочкой» входили в узкие проулки Деванчи, подрываясь на минах, гвоздя по саманным дувалам.

Будет  фреска о Кандагарской заставе, которую в войсках называли ГСМ, потому  что когда-то там при въезде в город были баки с горючим. И на фреске  будет видно, как в ночи над этой заставой горели жёлтые, как лимон,  осветительные бомбы, и кругом рвались реактивные снаряды, превращая  виноградники и остатки кишлаков в пыль и труху. Защитники заставы  отвечали беглым огнём, а утром сапёры с миноискателями шли по дороге  среди груды развороченной, взорванной техники, снимали мины, открывая  проход автомобильным колоннам.

Там будет рассказ о выходе полков  из Афганистана. Одна часть армии уходила в Союз по Салангу среди  ледников и скользких подъёмов, вытягивая на тросах буксующие грузовики и  танки. А другая мчалась из Кандагара по дороге в Туругунди и Кушку. Я  сидел в головном танке, и машины с рёвом, на предельной скорости мчались  по бетонке, развернув пушки налево и направо, стреляя по вершинам  тревожащим огнём. Хвала вам, танкисты и пехотинцы!

Войска выходили  из Афганистана под красными знамёнами, но их не встречал президент, их  не встречали сильные мира сего. Армия приходила в страну, где её не  ждали.

Сегодня страна исправляет эту чудовищную ошибку, прижимает к груди состарившихся ветеранов афганского похода.  И одной из фресок в этом храме будет фреска о несостоявшемся, но  витающем в моём воображении афганском параде, который прошёл по Красной  площади. И первым протащат на тягачах подорванный на Саланге и  обугленный КамАЗ. А другие тягачи втянут разбитый и простреленный  насквозь, с обрубленными винтами, вертолёт, который участвовал в атаке  на Панджшере. А потом по брусчатке проволокут подорвавшийся на мине БТР,  ржавый, на одних ободах, с разорванным корпусом. Вслед за ними на  площадь выкатятся инвалидные коляски, и в них будут сидеть безногие и  безрукие бойцы, подорвавшиеся на минных полях. А потом строевым маршем с  развёрнутыми знамёнами пройдут полки и подразделения,  десантно-штурмовые батальоны, отряды спецназа, пограничники, лётчики —  эти престарелые бойцы, ветераны той оболганной, но великой афганской  войны.

И пусть их встретит президент, отдавая честь этим полкам.  Пусть на груди президента сияет красная Звезда Победы, усыпанная  бриллиантами, и Золотой крест, украшенный лазуритом.

Рис. Геннадия Животова

http://zavtra.ru/blogs/strana_ispravlyaet_oshibku

promo pravdoiskatel77 january 6, 23:15 1
Buy for 60 tokens
1

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded