pravdoiskatel77

Categories:

Черный бегун, который испортил Гитлеру домашнюю Олимпиаду ч. 1

Это история Джесси Оуэнса – великого американского  легкоатлета. Он взял четыре золота на Олимпиаде-36 в Берлине, на глазах  Адольфа Гитлера, и символически разбил расовую теорию нацистов. 

Джесси родился в семье потомков темнокожих рабов и десятилетиями  страдал от расовой дискриминации в США. Несмотря на социальные преграды,  Джесси раскрыл спортивный талант и отправился на Игры-36.

Гитлер был недоволен приездом в Берлин темнокожих и евреев, но  все-таки позволил им выступать. Правда, с начала Олимпиады посещал  только те церемонии награждения, где можно было поздравлять спортсменов  «нужной» расы. Гитлера бесили победы людей, «чьи предки вышли из  джунглей».

Но Германия влюбилась в Оуэнса – в Берлине он ощущал себя гораздо  комфортнее, чем на родине. Ни президент Рузвельт, ни его преемник Трумэн  не приглашали Джесси в Белый дом – Оуэнс жил почти в нищете,  зарабатывая унизительными способами (даже соревновался с лошадьми).  Заслуги спортсмена оценили только в 50-х, а после его смерти президент  Картер сказал: «Ни один спортсмен так ярко не символизировал борьбу с  тиранией, бедностью и расовым фанатизмом».

***

Во главе богато сервированного стола сидел узколобый фермер,  пристально смотревший на домочадцев. По правую руку находилась его  белокурая жена.

Он слегка поморщился, увидев темные круги под глазами супруги, после  чего обвел тяжелым взглядом детей, которые опасливо косились в его  сторону, боясь нарушить молчание.

Вздохнув, господин поднял руки ладонями вверх и коротко кивнул. Все  взялись за руки, ожидая, когда глава семейства произнесет молитву. Он по  традиции взял минутную паузу, чтобы настроиться на очередной разговор с  творцом.

– Благослови эту трапезу для нашего тела, Господь, и позволь нам  держать Тебя в наших сердцах, – молвил он, склонив голову. – Мы молимся  во имя Иисуса, аминь!

С треском оторвав от индейки ножку, фермер с жадностью вонзил  полусгнившие, желтые от табака зубы в птичью плоть. Остальные смотрели  на него, не решаясь приступить к трапезе. Облизав пропитанные жиром  пальцы, он откинулся на спинку стула и расхохотался.

– Что же вы не набиваете себе брюхо? Я разрешаю! Но вы должны  помнить, благодаря кому получили возможность вкусно жрать. Благодаря  Господу нашему!

Фермер взял кувшин с вином и наполнил кружку до краев.

В комнату вошла чернокожая девушка с подносом, еще совсем ребенок.  Бесшумно ступая по деревянному полу, негритянка принялась разливать  лимонад. Ее впервые допустили к столу, и она сильно нервничала. Наливая  лимонад хозяйке, девица так сильно старалась делать все правильно, что  рука дрогнула, и несколько капель упали на белоснежное платье,  безнадежно испортив его.

– Простите, миссис! – пролепетала служанка и с ужасом взглянула на  фермера. Тот как раз допивал третью кружку вина. При виде того, что она  натворила, в глазах фермера промелькнула ненависть.

– Да как ты смеешь, тварь, портить дорогое платье! – опередила его  гнев хозяйка, которая стремилась теперь выместить на служанке все зло,  накопленное из-за скверных отношений с мужем. – Да чтоб ты сдохла!

Она отвесила ей пощечину, и служанка заплакала. Тогда фермер, тяжело  вздохнув, встал из-за стола, взял вилку и подошел к негритянке, которая  от страха зажмурилась. Он поднял руку и провел вилкой по ее векам,  слегка надавливая на глазные яблоки. Опустив острые зубцы на щеку, он  вдавил их в кожу, с наслаждением ощущая, как она поддается. На щеке  несчастной проступила кровь.

– Прошу, не надо! – взвизгнула служанка, и фермер почувствовал, как впервые за последние годы у него просыпается желание.

– Майкл, – пробормотал он младшему сыну хриплым голосом. – Иди-ка  сюда, сынок. Кое-кому нужно преподать урок хороших манер. Я уверен,  служанка специально пролила лимонад на платье хозяйки, чтобы отомстить  ей. Ты ведь завидуешь ее хорошей жизни, черная сука, не так ли?  

Мальчик заковылял к отцу, с интересом поглядывая на негритянку,  которая тряслась от первобытного страха. Он знал, что черные – это не  люди, и нужно к ним относиться как к вещам, игрушкам. Иногда отец,  сильно напиваясь, хватал ружье и бежал стрелять по неграм в хлопковое  поле. Часто пули впивались в тела изможденныхъ рабочих, приносивших  фермеру такой доход, что он мог купаться в деньгах, но ему было, конечно  же, мало. Однажды он убил негра, упавшего без сил от долгой работы на  солнцепеке, после чего скормил тело собакам. О его суровом нраве ходили  легенды, все слуги боялись его. Но в то же время в их сердцах зрела  ненависть.

– Майкл, ударь ее! – приказал фермер, наливая себе еще вина и глядя  на служанку пьяными глазами. – Я хочу посмотреть, как ты колотишь эту  бестолочь, как выбиваешь из нее дурь.  

– Джон, хватит, он же еще ребенок! – ужаснулась хозяйка. – Дай ему хотя бы подрасти, потом еще наиграется.

– Ладно, все вон отсюда! – отмахнулся фермер, подмигнув Майклу. – А  ты, дармоедка, останешься здесь, мы еще не уладили наш вопрос…

Оставшись с негритянкой наедине, Джон Старлайт долго на нее смотрел, толстые губы его зашевелились.

– Вы, негры, как саранча… Слишком много жрете. А работаете скверно,  все ноете, что сил нет. Вы просто лодыри. А ведь некоторые мои  товарищи-фермеры хотят, чтобы вы были не просто рабочими, а партнерами!  Запомни, сучка, в Алабаме этого не будет никогда. Вы будете ползать у  нас под ногами, как черви, жрать объедки, и работать столько, сколько  нужно, чтобы Америка процветала. Это надо же такое придумать – брать вас  в партнеры. Чтобы негры ходили не в рванье, а в дорогих костюмах, жили в  особняках, пили дорогое вино? Клянусь, я убью любого белого, кто хотя  бы заикнется о партнерстве с вами.

Он встал, подошел к девочке, утиравшей кровь с лица, и вдруг схватил  ее и крепко прижал к себе. Затем сорвал с нее одежду и изнасиловал.  Равнодушно швырнув на пол обмякшее тело, он пошел за ружьем, пока  служанка истекала кровью. А когда вернулся, увидел возле девочки  нескольких рабочих. Они молча смотрели на него, пока один приводил  девочку в чувства.

– А ну пошли отсюда, мрази! – процедил фермер, нацеливая ружье на служанку. – Или я снесу башки ей и вам!

В следующий миг он почувствовал, как его схватили за горло. Это была  мускулистая рука отца изнасилованной девочки. До предела разъяренный  фермер тут же вскинул ружье и выстрелил в служанку, раскроив ей череп.  Обезумивший от горя отец ослабил хватку, тогда фермер ударил его  прикладом в живот, отчего негр отлетел в сторону.

– Ну что, устроим гонки? – расхохотался Старлайт. – Даю вам фору в пять минут, а потом – кто не спрятался, я не виноват.

В следующую секунду он провалился во мрак, так как отец служанки разбил о его голову кувшин с лимонадом.

– Братья, терпеть это больше нельзя, нужно собирать вещи и бежать на  север, туда, где нет таких садистов, – пробормотал убийца. – Вы бегите, а  я останусь, все равно моя жизнь кончена. Надеюсь, вы сможете вырваться  из этого ада. И да хранит вас Господь.

***

Среди покинувших Алабаму афроамериканцев, не желавших больше мириться  с унижениями и травлей, был Генри Кливленд Оуэнс, сын раба, рабочий  хлопковой плантации в Оуквилле. Он взял с собой жену Мэри Эмму  Фитцжеральд, а также десятерых детей, самым младшим из которых был  Джеймс Кливленд Оуэнс.

В свои 8 лет будущий четырехкратный олимпийский чемпион уже сполна  познал тяготы каторжной работы на плантации, собирая до 45 кг хлопка  ежедневно. При этом мальчик часто болел, легко простужался, страдал от  бронхита и пневмонии и зимой проводил много времени возле печки,  укутавшись в одеяло и не переставая кашлять. Его руки часто покрывались  фурункулами, и тогда мама брала нож, чтобы самостоятельно вскрывать их –  денег на лекарства все равно не было.

Вместе с семьей Оуэнсов в годы, последовавшие за Первой мировой,  полтора миллиона негров бежали в северные штаты. Это явление позже сами  американцы назовут Великой миграцией.

Оуэнсы добрались до Кливленда (штат Огайо). Но северяне, принимая  толпы бегущих негров, были им не очень-то рады. Например, в Оклахоме,  где линчевание стало привычным делом, приезжих негров местные ненавидели  за то, что те отбирали у них рабочие места. Во втором крупнейшем городе  штата, Талсе, черным даже запретили проживать в одних кварталах с  белыми. Там же гнездилась мощная ячейка Ку-клукс-клана. Но  афроамериканцы не унывали. Так, район Гринвуд многие стали называть  негритянским Уолл-стрит. Чернокожие «обнаглели» до такой степени, что  сколотили здесь состояние, открыв собственные предприятия и службы,  включая несколько бакалейных лавок, две независимые газеты, два  кинотеатра, ночные клубы и много церквей. В районе появились свои  квалифицированные специалисты-негры – врачи, стоматологи, юристы. Мало  того, некоторые из черных владели даже собственными нефтяными  скважинами. Этого им, конечно же, простить не могли. И тогда был  придуман «инцидент в лифте» (1921 год).

К счастью для Оуэнсов, ситуация в Кливленде была лучше, чем в Оклахоме, но райского уголка они там тоже не нашли.

***

Вскоре после переезда Джеймс Кливленд пошел в местную (и, само собой, сегрегированную) школу.

– Мальчик, как тебя зовут? – спросила его учительница, чтобы внести  новое имя в список. Втянув голову в плечи, новобранец школы робко  произнес:

– Джей Си, мисса!

– Так, значит, ты Джесси, – записала учительница, не сообразив, что  мальчуган произнес свои инициалы – ее сбил южный акцент. А Оуэнс и не  стал поправлять педагога, так как был очень стеснительным. С этого  момента имя закрепилось за ним навсегда, и очень скоро мир узнал  великого легкоатлета Джесси Оуэнса.  

А пока он ютился в Кливленде. Увы, это место вовсе не стало спасением  для большой негритянской семьи, сбежавшей из Алабамы. Сегрегация была и  здесь, негров точно так же презирали, считая их второсортными людьми.

– Прости, сынок, но тебе придется работать! – сказал Джесси отец  вскоре после переезда. Мальчик брался за любую работу: доставлял  продукты, разгружал вагоны, торчал в мастерской по ремонту обуви. А его  отец и старший брат работали на сталелитейном заводе.

Каждый день Джесси видел, с каким презрением относятся к неграм,  запрещая делать очень многое из того, что позволено обладателям светлой  кожи. Она была заветным пропуском в другой мир. Даже сортиры у белых  были свои, а грязные параши, в которых стоял такой смрад, что можно было  потерять сознание, предназначались для цветных. Но другой жизни юный  Джесси и не знал, он с детства рос в несправедливости, терпел  надменность белых господ и бесконечные оскорбления.

Иногда в тусовках негров, судачивших о необходимости ликвидировать  расовую дискриминацию, вспоминали великого боксера Джека Джонсона. Его,  первого негра-чемпиона мира, боготворили, ставили в пример. Джонсон  продавил систему, выиграв сначала титул в дивизионе «только для  чернокожих», а затем заставив белую Америку выставить против себя своего  чемпиона – негр отделал того словно отбивную.

– Джек даже трахался с белыми телками, ну до чего же смелый и славный  парень! – говорили о нем, показывая большой палец. Но Джек Джонсон был,  конечно, исключением из правил, к тому же, его волю в итоге все равно  сломали, отправив за решетку – лишь спустя 105 лет Гиганта из Галвестона  оправдал президент США Дональд Трамп.

Джесси мечтал однажды стать таким же уважаемым и почитаемым негром,  как Джонсон. Он желал вырваться из порочного круга, доказать, что  представители его расы способны быть с белыми не просто на равных, но и в  чем-то превосходить их. И помог ему в этом, как ни странно, белый  человек – легкоатлетический тренер Чарльз Райли.

Но до судьбоносной встречи с коучем Джесси безнадежно влюбился.

***

Это была девочка с удивительными, нежными глазами, а улыбка,  казалось, освещала ее лицо, делая похожей на ангела. Она была одной из  самых красивых в школе.

Впервые увидев Минни Рут Соломон, Джесси сразу почувствовал, как  сильно в груди колотится сердце. Он тряхнул головой, но образ красавицы  уже не покидал его, и тогда Джесси написал записку 13-летней симпатяжке.  Побоявшись подходить к девочке сам, он попросил свою сестру передать  записку.

Развернув скомканную бумажку, Минни прочитала: «Хочу провожать тебя  до дома». Она согласилась, и с тех пор Джесси с удовольствием ходил с  ней под ручку, помогая нести ранец с учебниками. А на одной из пылких  встреч он внезапно схватил ее за ладонь и, едва сдерживая дрожь в  голосе, спросил: «Ты выйдешь за меня?».

Удивленная Минни взглянула на Джесси. У них было много общего. Ей  тоже пришлось бежать вместе с родителями на север в поисках лучшей жизни  – из города Локуст Гров, штат Джорджия. Тяжелая судьба, необходимость  подрабатывать, все это связывало их, делало единым целым. Вот почему  Минни долго думать не стала и с радостью ответила: «Да!».

В те времена негры часто лепили семьи быстро, опасаясь, что их жизнь  слишком коротка, особенно без должной медицинской помощи и при каторжных  работах. С качественными контрацептивами тоже были проблемы, возможно,  поэтому Джесси и Минни стали родителями уже в 1932 году, когда парню  было 19, а девушке – 17. У влюбленной парочки появилась дочь Глория.

И тогда Джесси твердо решил, что пора выбиваться в люди. Как нельзя кстати произошло его знакомство с Чарльзом Райли.

***

Седой человек в кепке наблюдал, как чернокожий мальчишка снова и  снова совершает рывки, работая над техникой старта. Его атлетически  скроенное тело восхищало Райли, но он не хотел преждевременно вешать ему  на шею золотые медали, а потому следил за его тренировками и каждый раз  убеждался, что чутье не обманывает.

Часто, глядя на мальчишку, он вспоминал свою непростую судьбу. Много  лет он жил в Пенсильвании, работал шахтером, проводя кучу времени в  тесноте, на раскаленном от жара воздухе, где губил здоровье.

Однажды ему повезло вырваться из шахты и получить работу тренера в  Fairmount School, штат Кливленд. Но зарплата оказалась символической, а в  семье у него рос ребенок-инвалид. И Райли приходилось подрабатывать  летом. От этого он переживал, и, глядя на Джесси, на то, как к нему  относятся белокожие сверстники, понимал, как сильно нервничает  мальчишка. И сочувствовал ему.

– Эй, парень, иди сюда! – как-то сказал он Джесси, и тот, улыбнувшись  до ушей, отправился к тренеру. Его внимание было очень приятно  мальчишке. Потрепав бегуна по макушке, Райли неожиданно пригласил его к  себе в гости.

С тех пор завязалась дружба. Коллеги считали Райли чудаком, который  оскверняет свой дом, приглашая негра, но ему было плевать. Он желал  сделать из талантливого негритенка первоклассного бегуна. И чувствовал,  что Джесси под силу многое.

– Приходи на трек каждое утро, перед школой, а после занятий будешь  спокойно работать в обувной мастерской, – предложил Райли юному атлету, и  тот с радостью согласился. Ведь тренер пошел на исключение из правил,  тренировки всегда проводились на треке вечером, после занятий – а  бросить работу Джесси не разрешили бы родители.

– Мистер Райли, а у меня правда есть шанс выбиться в люди? –  поинтересовался Джесси на одной из тренировок, и коуч, слегка  улыбнувшись, протянул ему билет на скачки:

– Давай сходим вместе, хочу показать тебе, что такое настоящая скорость!

Так Джесси впервые оказался на ипподроме. В скачках (как и в жизни)  далеко не всегда тот, кто лидирует на финише, побеждает. Любой, кто идет  вторым или даже последним, может прибавить и оставить соперника в  дураках.

Поход на ипподром сильно впечатлил Джесси, он был благодарен тренеру  за то, что тот не ограничивался тренировками, но и помогал ему познавать  мир, открывать что-то новое. А еще Райли подсказал самому талантливому  ученику, как стать лучшим среди лучших:

– Ты должен не просто бегать, ведь то же самое делают все твои  соперники. Представь, что бежишь по треку, охваченному огнем, твои ноги  наступают на раскаленные угли. Я хочу поработать над твоей техникой. У  тебя должны быть быстрые, пружинистые шаги, при этом осанку сохраняй  правильную, прямую. Да, знаю, твои конкуренты бегут по-другому, но  поверь, в конце концов, это даст тебе решающее преимущество. И вот еще  что. Когда бежишь, ни на что не отвлекайся, не оборачивайся, чтобы  смотреть, где соперники. Не трать энергию понапрасну.

Еще больше Джесси зауважал спорт после одной эмоциональной встречи.  Когда он зашел в кабинет Райли после очередной тренировки, то замер,  увидев, кто там его поджидает. Это был добродушный блондин с легкой  улыбкой, вот только на треке он преображался, превращаясь в  сверхскоростного бегуна. На финише этот спортсмен любил нырять вперед,  вырывая победу, но обычно ему не приходилось прилагать больших усилий.

– Полагаю, ты знаешь нашего двукратного олимпийского чемпиона, –  подмигнул Джесси его наставник. – Чарльз Паддок, расскажи нашему  золотому мальчику историю своей жизни, о победах в Антверпене. Думаю,  ему будет интересно тебя выслушать!

Поговорив с Паддоком, Джесси понял – нет ничего невозможного. И стал  тренироваться еще усерднее. Он был многофункционален, осваивал также бег  с препятствиями и прыжки в длину и высоту. Первый триумф случился в  1933-м, когда он установил мировой рекорд в беге на 100 ярдов (91 метр),  пробежав дистанцию за 9,4 секунды, и прыжках в длину – 7,56 метра. Это  произошло на турнире National High School Championship в Чикаго.

Лучшие университеты страны стали драться за привилегию пригласить к  себе Джесси Оуэнса, ведь некоторые уже тогда поговаривали, что это –  будущий олимпийский чемпион. Битву за Джесси, которого прозвали Черной  пулей, выиграл Ohio State University. Это был большой прорыв для  темнокожего атлета, которого мало того, что пригласили в  привилегированный университет, где учиться сочли бы за честь многие  белые, так еще и предложили подработку оператором грузового лифта  (пассажирский лифт доверяли только белым). Возможность подрабатывать  стала решающим аргументом.

– А где я поселюсь? – спросил Джесси у куратора, оказавшись на пороге университета. – В общем кампусе?

Охранник университета, взглянув на новичка, сплюнул себе под ноги, и,  повернувшись к приятелю, с презрительной ухмылкой произнес:

– Этот негр, похоже, совсем совесть потерял. Думает, что вознесся до  небес, потому что быстро бегает. Тоже мне, достижение! Скоро он узнает о  наших порядках. Ему нельзя жить в общаге с белыми – его сегодня же  отправят на East 11th Avenue, к таким же черномазым выскочкам. И  тренироваться он будет отдельно от всех! Да его не обслужит ни один  ресторан на High Street, ему даже в кино сходить нельзя, почти во всех  кинотеатрах запрещено продавать билет цветным.

Но Джесси поначалу выдерживал все испытания, целиком сосредоточившись  на тренировках. К тому же, у него появился новый тренер, маститый Ларри  Снайдер.

***

– Если ты думаешь, что идеален, можешь разворачиваться и уходить, –  хмыкнул Ларри, посмотрев на нового ученика в деле. – Поверь, я не просто  так столько сил приложил, чтобы ты сюда приехал. Придется поработать.  Какой ты суперчемпион с таким убогим стартом? Посмотри, как стартуют  другие парни в моей группе. Мы с тобой плотно присядем на стартовую  линию до тех пор, пока ты не начнешь оправдывать свое прозвище . Твои  прыжки в длину хороши, но не кажется ли тебе, что если ты начнешь  двигать ногами и руками в воздухе, это сделает твой прыжок более  динамичным?

Джесси нравилось получать новый опыт – на тренировках он выполнял все  просьбы Ларри. Ему действительно пришлось обратить внимание на слабый  старт. В то время еще не было подпорок для бегунов, и студентам  университета приходилось рыть лопаткой ямки, чтобы у них была опора для  резвого старта. В дождливую погоду эти ямки были ненадежны, стопа могла с  них соскальзывать, но Джесси тренировался в любых условиях, и  постепенно его стартовый рывок улучшался. В прыжках он тоже прибавил,  хотя тренироваться приходилось в непростых условиях. Прыгунам не было  обеспечено мягкое, удобное покрытие для приземления, приходилось прыгать  на песок.

Но все трудности были вполне преодолимы, и вскоре Джесси убедился,  что Ларри – первоклассный специалист, а еще – очень хороший человек.  Ведь именно этот тренер согласился работать с чернокожими. Другие  наставники были не столь добры – например, в футбольной команде  университета нельзя было играть неграм. Даже душ принимать, когда в  кабинках находились белые футболисты, афроамериканцам запрещалось. К  счастью, Снайдер был лишен предрассудков, к тому же он видел, что у  чернокожих есть преимущества (его восхищал атлетизм негров), способные  сделать их величайшими. И Джесси быстро стал одним из лучших бегунов  университета: победы Черной пули стали обыденностью, вскоре его  назначили капитаном университетской команды, что само по себе было  огромной честью для афроамериканца – такого раньше в Огайо не случалось.

Каждый выезд на соревнования лишний раз напоминал Джесси, какой у  него цвет кожи. Афроамериканцам не разрешали ездить в университетском  автобусе, он следовал вместе с остальными неграми своим ходом. Обедать с  белыми членами команды в кафе на пути к месту соревнований чернокожим  тоже запрещалось. Иногда белые выручали сокурсников, вынося им еду из  забегаловок. Однажды в Индиане Джесси снова принесли еды, но как только  он собирался откусить кусочек, из кафе выбежал человек и принялся  истерично кричать на него, размахивая руками.

– Какого черта вы приносите нашу еду черным? – проорал он, после чего  принялся вырывать еду из рук темнокожих. Джесси посмотрел на этого  жалкого человека с чувством глубочайшего омерзения, и, не съев и крошки,  приехал на соревнования голодным, что не помешало ему одержать  убедительную победу.

Несмотря на спортивные успехи, Оуэнсу не дали стипендию, и он  оплачивал все счета самостоятельно. Он продолжал искать подработку,  появляясь то на автозаправке, то официантом в кафе, при этом его оценки в  университете были столь неубедительны, что он постоянно балансировал на  грани отчисления. Трудно держать марку, если на учебники совсем нет  времени.

Зато Ларри так хорошо отточил способности Джесси, что в 1935 году,  всего за 45 минут, тот побил сразу три мировых рекорда (еще один  повторил) на турнире Big Ten Competition в Мичигане. А ведь всего за две  недели до этого, играя с друзьями, он поскользнулся и упал, повредив  копчик. Он жаловался, что не может нагнуться, чтобы дотянуться до колен.  Выступать на турнире в Мичигане пришлось с болью в спине, но как только  начался первый забег, боль исчезла, осталась только нацеленность на  победу.

В том же году Джесси наконец-то нашел время на свадьбу, взяв в жены  Минни. Им приходилось жить порознь, пока Джесси получал образование –  Минни приютили ее родители, которые помогали молодой маме растить  ребенка, пока та работала в салоне красоты.

https://www.sports.ru/tribuna/blogs/heroesofsport/1720612.html

Buy for 60 tokens
Оригинал взят у beriozka_rus в За сносом в Европе памятников героям Второй мировой войны стоят США Американцы требуют от одной из восточноевропейских стран ускорить снос памятников героям Красной армии. Об этом заявил глава МИДа Сергей Лавров. Речь может идти о Польше или Болгарии,…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded