February 9th, 2013

promo pravdoiskatel77 february 14, 2020 01:31 Leave a comment
Buy for 60 tokens
Оригинал взят у beriozka_rus в За сносом в Европе памятников героям Второй мировой войны стоят США Американцы требуют от одной из восточноевропейских стран ускорить снос памятников героям Красной армии. Об этом заявил глава МИДа Сергей Лавров. Речь может идти о Польше или Болгарии,…

Историческая фальшивка: «речь Сталина 19 августа 1939 года»

Оригинал взят у varjag_2007 в Историческая фальшивка: «речь Сталина 19 августа 1939 года»
Русофобский и антисоветский фильм-фальшивка "1941", показанный 7-го февраля на ахметовском телеканале "Украина",  как и фальшивые "нетленки" Резуна, опирается на широко известную  историческую фальшивку -  «речь Сталина 19 августа 1939 года» от агентства «Гавас».

В современной околоисторической литературе и публицистике широко циркулирует «секретная речь Сталина от 19 августа 1939 года» (якобы произнесенная им на не менее секретном заседании Политбюро и членов Коминтерна) — эдакое программное выступление, в котором советский генсек излагает свои «коварные замыслы и планы» относительно завоевания и большевизации Европы.

Иные, опираясь на эту «речь Сталина», едва ли не историю переписали — к примеру, известный фальсификатор Резун (клепающий свое чтиво под претенциозным псевдонимом Суворов). У Резуна вообще его «историческая концепция» причин Второй мировой вертится вокруг 19 августа 1939 г. как отправной точки, когда «Сталин принял решение о начале мировой войны».

Что же удумал Иосиф Виссарионович? Оказывается, «Мир или война. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз. Мы совершенно убеждены, что если заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi с западными державами. Таким образом, войны удастся избежать, и тогда последующее развитие событий примет опасный для нас характер.

[Spoiler (click to open)]

С другой стороны, если мы примем известное вам предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным. При таких обстоятельствах у нас будут хорошие шансы остаться в стороне от конфликта, и мы сможем, находясь в выгодном положении, выжидать, когда наступит наша очередь. Именно этого требуют наши интересы. Итак, наш выбор ясен: мы должны принять немецкое предложение, а английской и французской делегациям ответить вежливым отказом и отправить их домой.

Нетрудно предвидеть выгоду, которую мы извлечем, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь. В этом случае Германия передаст нам часть Польши вплоть до подступов Варшавы, включая украинскую Галицию.

Германия предоставит нам полную свободу действий в трех прибалтийских странах. Она не будет препятствовать возвращению России Бессарабии. Она будет готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию.

Остается открытым вопрос о Югославии, его решение зависит от позиции, которую займет Италия. Если Италия останется на стороне Германии, тогда последняя потребует, чтобы Югославия входила в зону ее влияния, ведь именно через Югославию она получит доступ к Адриатическому морю. Но если Италия не пойдет вместе с Германией, то тогда она за счет Италии получит выход к Адриатическому морю, и тогда Югославия перейдет в нашу сферу влияния. Все это в том случае, если Германия выйдет победительницей из войны.

Однако мы должны предвидеть последствия как поражения, так и победы Германии. Рассмотрим вариант, связанный с ее поражением. У Англии и Франции будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин и уничтожить Германию, которой мы вряд ли сможем оказать эффективную помощь. Поэтому наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше вела войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить ее.

Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием; однако, само собой разумеется, эта помощь не должна переходить определенных границ, чтобы не нанести ущерба нашей экономике и не ослабить мощь нашей армии.

В то же время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в странах англо-французского блока и прежде всего во Франции. Нам нужно быть готовыми к тому, что в этой стране наша партия во время войны будет вынуждена прекратить легальную деятельность и перейти к нелегальной. Мы знаем, что подобная деятельность требует больших средств, но мы должны без колебаний пойти на эти жертвы. Если эта подготовительная работа будет тщательно проведена, тогда безопасность Германии будет обеспечена, и она сможет способствовать советизации Франции.

Рассмотрим теперь вторую гипотезу, связанную с победой Германии. Некоторые считают, что такая возможность представляла бы для нас наибольшую опасность. В этом утверждении есть доля правды, но было бы ошибкой полагать, что эта опасность настолько близка и велика, как некоторые себе это воображают.

Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет. Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией, чтобы воспрепятствовать их подъему.

С другой стороны, Германия-победительница будет обладать огромными колониями; их эксплуатация и приспособление к немецким порядкам также займут Германию в течение нескольких десятилетий. Очевидно, что Германия будет слишком занята другим, чтобы повернуть против нас.

Товарищи, — сказал в заключение Сталин, — я изложил вам свои соображения. Повторяю, что в ваших интересах, чтобы война разразилась между рейхом и англо-французским блоком. Для нас очень важно, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы обе стороны истощили свои силы. Именно по этим причинам мы должны принять предложенный Германией пакт и способствовать тому чтобы война, если таковая будет объявлена, продлилась как можно дольше. В то же время мы должны усилить экономическую работу в воюющих государствах, чтобы быть хорошо подготовленными к тому моменту, когда война завершится»...

Как видим, прямо не Сталин, а Макиавелли! Все спланировал и организовал: пусть, мол, все хорошенько передерутся (саму драку тоже мы закажем) — а тогда мы их, полуживых...

Сей стенографический вариант сталинского «доклада» ни в каких архивах не обнаружен (да это и невозможно — стенограммы заседаний Политбюро начали вести только после войны). Откуда же он взялся у «историков» вроде Резуна со товарищи? Из сообщения французского агентства «Гавас» (Havas — в 1944-м было преобразовано в «Франс пресс»), перепечатанного 28 и 29 ноября 1939 года французскими газетами (Le Figaro, Le Petit Journal, L'Action francaise и др.). «Добыл» эту информацию чрезвычайной важности женевский корреспондент «Гавас» Анри Рюффен (Ruffin), которому некий «заслуживающий доверия источник» и предоставил текст «сталинской речи».

30 ноября 1939 г. газета «Правда» опубликовала материал «О лживом сообщении агентства «Гавас»: «Редактор «Правды» обратился к тов. Сталину с вопросом: как относится т. Сталин к сообщению агентства «Гавас» о «речи Сталина», якобы произнесенной им «в Политбюро 19 августа», где проводилась якобы мысль о том, что «война должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны». Тов. Сталин прислал следующий ответ: «Это сообщение агентства «Гавас», как и многие другие его сообщения, представляет вранье...» Сталин выступил с резкой отповедью и авторов назвал «кафешантанными политиками».

Сам ли Рюффен изобретал «документ» или кто помогал (второе более вероятно, о чем ниже), но вышецитированное сочинение могло появиться только тогда, когда оно, собственно, и появилось — поздней осенью 1939-го, ни раньше (не могло оно появиться и 19 августа 1939-го), ни позже.

Сочинитель достоверно знал (события к тому времени уже произошли) и аккуратно отразил «сталинский прогноз» в период августа— ноября 1939 г.: с англо-французами СССР к согласию не пришел; с Германией договор заключил; Польша была разгромлена и поделена; Англия и Франция войну Германии объявили; в Прибалтике СССР начал проявлять активность... Но касаемо того, что должно было произойти после выхода этого сообщения, у автора явные проблемы, а порой и вовсе нелепицы — вроде намерений Гитлера уступить Сталину в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию, Венгрию, а при определенных обстоятельствах — еще и Югославию. Абсурд полный! И близко Гитлер не собирался делать ничего подобного.

Странно, не правда ли? Как провидчески точен рюффеновский Сталин в том, что произошло в период 19 августа — 28 ноября 1939-го (ни одной ошибки!) и как по-детски наивен (если не сказать — глуп) в своих ожиданиях относительно того, что еще только должно было произойти.

Разве мог Иосиф Виссарионович 19 августа безапелляционно заявлять: «Очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь»?.. Это было «очевидно» в ноябре, но никак не в августе.

Непонятна, исходя из уверенности Сталина в том, что Англия и Франция не окажут Польше помощь, его убежденность, что они обязательно втянутся в войну. Скорее (раз уж нельзя ничем помочь Польше) у англо-французов был мотив искать тот самый modus vivendi (т. е. временное соглашение, когда при существующих обстоятельствах невозможно достичь полной договоренности) с Германией. Англия и особенно Франция и вступили в войну с большой неохотой.

Или другой нюанс. На момент прочтения «доклада» 19 августа Сталин, естественно, знал, что англо-французы дали гарантии Польше. Но он не мог знать, что 25 августа министр иностранных дел Англии Эдуард Галифакс и посол Польши в Лондоне Эдвард Рачиньский подпишут англо-польский союзнический договор и возьмут на себя обязательство в случае прямого или косвенного нападения «какого-либо европейского государства» оказывать друг другу немедленную помощь. А к договору приложат секретный протокол, в котором расшифровывалось понятие «европейское государство»: Германия. Только Германия! Ни Англия, ни Франция не объявили СССР войну после того, как 17 сентября он ввел свои войска на территорию экс-Польши.

19 августа Сталин, вознамерившийся делить Польшу с Германией, должен был бы как минимум оговориться, что Англия и Франция (раз уж он был на сто процентов уверен, что они готовы воевать за Польшу) могут объявить войну и Советскому Союзу! Но этот вариант (и как в таком случае должен поступать СССР) Сталину даже в голову не пришел. Оно и понятно: фальшивка сочинялась много позже 19 августа.

Не менее забавно, что «сталинский доклад» впоследствии дважды дополнялся новыми деталями (видимо, «достоверный источник» из советского Политбюро носил Рюффену стенограмму по частям) — в 1941м и 1942 годах.

Спустя три недели после нападения Германии на СССР Рюффен (обосновавшийся в вишистской Франции) вновь возвращается к «секретной речи», публикуя ее 12 июля в Journal de Geneve. Среди новшеств: «В результате [войны] Западная Европа подвергнется глубокому разрушению»; «Диктатура коммунистической партии возможна лишь в результате большой войны»; «В случае поражения Германии... неизбежно последует ее советизация и создание коммунистического правительства»; «Если мы окажемся достаточно ловкими, чтобы извлечь выгоду из развития событий, мы сможем прийти на помощь коммунистической Франции и превратить ее в нашего союзника, равно как и все народы, попавшие под опеку Германии» и проч. Геббельсовская пропаганда охотно подхватила «данные» Рюффена («Москва без маски», «Сенсационные разоблачения о подлой двойной игре Москвы» — заголовки берлинских газет), использовав их в качестве аргументации «коварства большевистской Москвы», и заодно приложила к общей пропагандистской линии: «Гитлер — защитник Европы от коммунизма».

В 1942 г. на контролируемой режимом Виши французской территории выходит антисоветская (при этом пронацистская) книга профессора Праделя «Щупальца марксизма. Возникновение, тактика и действия советской дипломатии 1920—1940» (к одной из глав Рюффен написал предисловие, предоставив рассматриваемый «документ»). В «речи Сталина» опять появились дополнения: «Опыт последних двадцати лет ясно доказывает, что в мирное время в Европе не может быть коммунистического движения, достаточно сильного, чтобы взять власть»; «Мы знаем, что эта деятельность требует больших средств, но мы должны пойти на эти жертвы без колебаний и поручить французским товарищам поставить в числе первоочередных задач подкуп полиции»; «Но нужно быть готовым и к другому: в побежденной Франции неизбежно произойдет коммунистическая революция...» Тут все ясно: в движении французского Сопротивления огромную роль играли коммунисты, против которых (вкупе с обоснованиями репрессий) в первую очередь и была направлена публикация.

Quid prodest?

Кому могла быть выгодна эта фальшивка и в чьих интересах старался Рюффен?.. В нейтральной Швейцарии (Рюффен был корреспондентом в Женеве) орудовали разведки всего мира. Первая публикация в «Гавас» «речи Сталина» произошла спустя всего несколько дней после инцидента на советско-финской границе (26 ноября 1939го), после которого началась война. Возможно, именно это обострение ситуации и вынудило советского генсека выступить лично с опровержением на страницах «Правды» — причем общий смысл его отповеди сводился к тому, что фальшивка изготовлена в англо-французских кругах (именно на Англию и Францию Сталин возложил вину за войну в Европе). Парижу и Лондону эта публикация могла быть выгодна в плане создания противоречий и недоверия между Москвой и Берлином.

И все же более вероятно, что (в ноябре 1939-го, так же, как и в 1941—42 гг.) Рюффен трудился в интересах нацистов и Германии. Тут уместно привести другую провокацию этого журналиста, которая была реализована посредством того самого агентства «Гавас». Так, 27 мая 1940 года, в разгар гитлеровского наступления на Западе, «Гавас» публикует сообщение за авторством Рюффена, который, ссылаясь на очередные «достоверные источники», рассказывает о том, что английские войска-де расстреляли целый батальон бельгийцев за то, что те плохо воевали.

Насколько этот факт достоверный, не знаю (известно только, что в Бельгии Рюффен в то время не был, а прислал свое сообщение из Женевы), но эта информация имела серьезные последствия: на ее основе (либо воспользовавшись ею как благовидным предлогом) бельгийский король Леопольд III решил разорвать отношения с союзниками и издал приказ о капитуляции бельгийской армии (в 0 часов 20 минут 28 мая акт о капитуляции был подписан). Король возвратился в занятый фашистами Брюссель, где оккупанты вернули ему дворец. А вот правительство Бельгии (во главе с премьер-министром графом Юбером Пьерло) осталось в изгнании, решив продолжить борьбу с оккупантами, но бельгийцы ни Пьерло, ни союзникам-англичанам, «совершившим подлость», не верили, и движение Сопротивления в Бельгии размаха не получило. Спасибо (от Гитлера) Рюффену и «Гавас».



Судя по всему, «речь Сталина», опубликованная «Гавас» в ноябре 39-го, из разряда тех провокаций, что преследовали своей целью втянуть Англию и Францию в войну против СССР.«Сталинский доклад» должен был продемонстрировать «логику» действий и «коварство» замыслов советского руководства.

Англо-французов как бы подталкивали: нужно напасть и разгромить СССР как страну, оказывающую помощь Германии (лишив таким образом последнюю, находящуюся в состоянии войны с англо-французами, сырья и продовольствия). Не зря, видимо, первая публикация фальшивки пришлась именно на обострение отношений между Советским Союзом и Финляндией — в момент, когда у англо-французов был хороший повод для начала войны против СССР под видом защиты финнов. Известно, что у Франции и Англии были замыслы отправить экспедиционный корпус в Финляндию, а также осуществить бомбардировки бакинских нефтепромыслов.

Наибольший интерес такое развитие событий представляло для Германии — вывести СССР из нейтралитета, втянув его в мировую войну против Англии и Франции. Позднее, в 1941—42 гг., этот «документ» играл другую прикладную роль — в качестве обоснования германских претензий на роль защитника европейской цивилизации от большевизма. С конца 80-х и по наши дни эту фальшивку, не погнушавшись перенять эстафету от Геббельса, используют антисталинисты, укладывая «секретную речь» в общий ряд обличения «сталинских преступлений».
Еще о  "полемике "видных историков".